Иммануил Кант и проблема метафизики
Иммануил Кант / Иммануил Кант и проблема метафизики
Страница 1

В учении о метафизике Кант не просто возвращается к начальной точке уже пройденного пути. Понятие метафизики осложняется у Канта новым содержанием и притом настолько отличным от ее прежнего состава, что оно немедленно же стало источником чрезвычайно интересного, значительного по последствиям и богатого диалектикой дальнейшего развития.

Если метафизика - наука, то почему она не может подобно другим наукам достигнуть общего и постоянного признания, если же она не наука, то откуда происходит, что она между тем постоянно величается под видом науки и задерживает ум человеческий никогда не исчезающими, но и никогда не исполняемыми надеждами?

Критика чистого разума остается необходимым основанием для введения в метафизику, ибо та критика должна уже существовать вполне как наука в системе и до малейших своих потребностей, прежде чем можно будет допустить мысль или даже отдаленную надежду на появление метафизики.

Что касается источников метафизического познания, то уже в его понятии полагается, что они не могут быть эмпирическими. Следовательно принципы метафизики никогда не должны браться из опыта.

Метафизика есть, таким образом, познание a priori, или из чистого рассудка чистого разума.

- Метафизическое познание должно содержать исключительно суждения a priori, - этого требует особенность его источников.

- Все аналитические суждения основываются вполне на законе противоречия, и по своей природе суть познания a priori, причем все равно – имеют ли понятия, служащие им материей, эмпирический характер или нет. Например: всякое тело протяженно, никакое тело не непротяженно.

- Существуют синтетические суждения a posteriori, происхождение которых эмпирично, но существуют и такие, которые достоверны a priori и проистекают из чистого рассудка и разума.

В работе «Метафизика нравов» Кант представил целый комплекс нравственных обязанностей человека. Он считал очень важными обязанности человека по отношению к самому себе; в число этих обязанностей он включал заботу о своем здоровье и своей жизни. В качестве наиболее серьезных пороков философ рассматривал самоубийство, пренебрежение к здоровью. К добродетелям относил правдивость, честность, искренность, добросовестность.

Дело в том, что «критическое» обоснование сообщало метафизике Канта совсем особый характер. Превратив метафизику из догматической доктрины в философскую науку, основанную на гносеологии, Кант переместил центр тяжести всей философии из системы в метод. «Эта критика,- писал Кант о главном своем труде, - есть трактат о методе, а не система самой науки». В соответствии с этим, основной по значению и наиболее обширной по объему частью системы Канта оказывается вовсе не доктринальное изложение самой метафизики, но весьма тщательное, дифференцированное в своих частях и громадное по объему критическое введение. В литературном наследии Канта наблюдается замечательная и далеко не случайная диспропорция между программой кантовской философии и между действительным ее выполнением. В то время как программа - не без торжественности - обещала полный очерк системы метафизики, в котором ни один вопрос не останется без разрешения, - в фактическом содержании системы метафизика заняла более чем скромное место. Львиная доля энергии Канта ушла на разработку и изложение критической вводной части. Ей посвящены все три наиболее крупные по объему и наиболее богатые содержанием «Критики» Канта. Странное впечатление производит эта система, в которой основную часть составляет развитая в три капитальных трактата пропедевтика, а то, что должно было быть основным - метафизика как доктрина - сжимается до крайне скромных размеров, явно не соответствующих грандиозности и серьезности введения!

Философия Канта оказалась критической не только формально, не только потому, что в ней построению метафизики предшествует критика ее возможности. Философия Канта оказалась критической в самих результатах кантовской метафизики. Ставши главной составной частью системы, критика глубоко деформировала содержание самой метафизики. Под рукой Канта метафизика стала учением негативным. Ибо основные положения кантовской философии сводятся к ряду чисто отрицательных и даже скептических учений. Эти положения - непознаваемость вещей в себе, невозможность интеллектуальной интуиции, неприложимость категорий к вещам в себе, невозможность чисто теоретической теологии, невозможность чисто теоретической демонстрации бытия души и ее природы и т. д.

Первый шаг к постепенному ослаблению прочности основ, на которых была возведена «Всеобщая естественная история и теория неба», вел к проблеме телеологии. Основное воззрение, господствующее в космологическом мыслительном построении Канта, носит ярко выраженный оптимистический характер. Кант полагает, что в форме ньютоновской физики и механики он обнаруживает лейбницевскую систему «гармонии». В основе механического возникновения мира и уничтожения мира лежит тайный план, план, который мы в деталях не можем проследить, но по поводу которого мы уверены, что он все ближе ведет универсум в его целостности к высшей цели, к постоянно растущему совершенству. Кант не противопоставляет возражения этому убеждению и в случае, когда оно принимает обычную форму телеологического доказательства бытия Бога. «Я признаю всю ценность тех доказательств, - пишет он в предисловии к «Всеобщей естественной истории и теории неба», - которые выводятся из красоты и совершенства мироздания в подтверждение бытия премудрого Создателя. Если упрямо не противиться всякому убеждению, нельзя не подчиниться силе столь неотразимых доводов. Но я утверждаю, что защитники религии, не пользуясь должным образом этими доводами, затягивают до бесконечности спор с натуралистами, без нужды раскрывая перед ними свою слабую сторону». Эта слабая сторона заключается в смешении «материальной» и «формальной» телеологии, внутренней «целесообразности» и внешней «преднамеренности». Не везде, где мы замечаем соединение частей в целое и их соответствие общей цели, мы вправе считать, что такое соответствие искусственно создано стоящей вне этих частей и над ними интеллигенцией. Ведь могло бы быть, что сам предмет по своей «природе» обладает способностью к такому соответствию, что исконное единство формирующего принципа, который постепенно распадается на многообразные следствия, само обусловило такую внутреннюю связь особенного. Связь такого рода мы обнаруживаем не только во всех органических образованиях, но даже в чистых формах, с которыми нас знакомит логико-геометрическая закономерность пространства: ведь и здесь из отдельного основного определения или отдельного основного отношения проистекает полнота новых поразительных следствий, которые в своей совокупности как бы соединены высшим «планом» и пригодны для решения многочисленных задач. Посредством установления этого различия между «формальной» и «материальной», «внешней» и «внутренней» целесообразностью Кант приходит к необходимости не смешивать мысль о цели с тривиальным понятием полезности. Уже во «Всеобщей естественной истории и теории неба» Кант порицал это смешение и боролся с ним всем оружием сатиры. «Кандид» Вольтера, к которому Кант позже часто отсылает, в этом отношении не мог его ничему научить. В основном плане природы и «провидения» каждое, самое незначительное существо равно человеку. Бесконечность творения с одинаковой необходимостью охватывает все создания, вызванные к жизни его неистощимым богатством. «От высшего класса мыслящих существ до презреннейшего насекомого ни одно звено ему не безразлично и ни одно не может отсутствовать, не нарушив этим красоту целого, которая состоит в общей связи».

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Основной вопрос философии
...

Философия любви
...

Философия естествознания конца XIX - начала XX вв.
...